Комментарии на сайте
|
Весьма удачно экстраполировав исследования Его Светлости герцога Тульнского в размышления что де основным блюдом кулинарии общества будущего, существование коего можно предположить из исследований, о коих нам рассказал Его Светлость князь Багратион, Саша моя предположила, что, если не озаботиться государям о скоростях и качестве совмещения питания разных наций, то предстоит нам обратить общество к питанию одной лишь единственной пиццей да гамбургскими бутербродами, коими по правильной задумке дедушки моего и заполнена кухня железнодорожных рабочих, но кои по упущению и финансовой несостоятельности графа Сергея Юльевича Виттельсбаха стали уже пугать общественное мнение. Аргумент Саши, показавшийся и мне весьма легкомысленным, определенно, поворотил нашу беседу в весьма качественное русло. "Как мы можем размышлять: прав ли был Его Императорское Величество император австрийский Франц Непотопляемый, не смотря на юность свою, лишивший величайшего статуса великого ученого за недосмотр при продаже портвейна собственного приготовления! - кипятился Его Светлость князь Георгий Георгиевич: - Что есть некачественный портвейн в свете тысячелетия династии Миттельсбахов?! Имеем ли мы права оспаривать действия монарха, о деяниях коего мы знаем по предоставлению нам и обществу законодательных актов, во исполнении коих было принято решение?! От сего момента наши речи я полагаю международным преступлением! И обязуюсь доложить на Вас всех в Суд Королевского Совета и в Суд дворянской чести!" Георг же, остудив тестя, привел свое размышление: "Мы не замечаем, что утрата статуса тут была двоякой, - тихо проговорил Георг, когда Его Светлость князь Георгий Георгиевич, по велению супруги, отправился на кухню проверить состояние солянки: - с одной стороны семья Миттельсбахов не утратила статуса, бо Фабиан Георг всего лишь средний сын герцогов Миттельсбахов, с другой стороны Фабиан Георг и сам отказался от статуса, высказав обществу, что дворянские обязанности затратны, отнимают много времени, чем мешают хорошему ведению научных дел. Возвращаясь к нашему с тобой сегодняшнему разговору о ведении наблюдения за графиней Чеховой, - обратился ко мне Георг: - вновь сосредоточусь я на том, что излишне много проблем решаем мы за счет средств наших частных, но никак не государственных, многая беря на свои плечи, но не перекладывая на плечи дворян. И, честное слово, мы совершенно не озабочены тем, чтобы найти юридические пути к отнесению сей проблемы к общественным либо же государственным нуждам. Здесь в твоем государстве, среди лучших дворян, уже много услышал я предложений о возможности предоставить мне финансовые средства для столь серьезного следствия, но ведь подумай: разумно ли с нашей стороны, не изыскивать глобальных юридических путей к защите собственных персон, собственной власти и, что наиболее важно, собственных идей и замыслов. Привыкшие тянуть груз ответственности, мы не обращаемся к возможности изменить государственные устои в нашу пользу, но многая стремимся к облегчению юридического груза у общества, придумывая и вводя конституции и иные общественные и гуманные законы." Речь Георга очень разумно продолжил тесть и мой, и Его Светлости Георгия Георгиевича Милославского Его Светлость князь Фаддей Денисович Преображенский: "К тому же, ни один из наших дворян не отважился самостоятельно вести наблюдение за Фламбо, кои уже триста лет являются лютейшими врагами всех монархов. Наоборот же, многие предпочитают выпить с ними и весело побеседовать, словно забывая при приближении к всегда обладающим хорошим вином Фламбо, что говорили им их государи и какой кровавый след от дома Валуа тянется до дома Фламбо. Словно не замечают кровавых следов тех при дверях Фламбо! Винный завод Фламбо уже есть и во Всероссийской монархии и мало кто призадумывается, покупая вино, сколько кровавых слез монархов пролито по вине поставщика выбранных вин. И ведь часто вина не делают в месте розлива, но везут со складов Валуа, кои Фламбо все прибрали к своим рукам! Сколько магазинов во Франции торгуют по сей день запасами сыр
|
|
|
|
В сем решении поддержал меня и Его Светлость князь Георгий Георгиевич, коий все свое шестидесятипятилетие просидел с нами, юными следователями, за одним столом, обсуждая финансовые и общественные подоплеки расследований Георга, за что получил девятнадцать сердитых нагоняев и внушений от прекрасной супруги своей Ее Светлости принцессы Благостной империи Ниппон и дочери засах-дарги Монгольского ханства Фумумиты Цунэ-Узах. Определенно, я удачно воспользовался разночтениями прямой транскрипции имен Фумумиты Осахитовны и русского предпочтения звучания имени, являющегося нам в звучании Феклы Осиповны и сопадающим по звучанию с именем тещи Фумумиты Осахитовны Феклы Бруберфридовны Мальборо-Альба, чтобы обратить праздничные беседы наши в менее деловое русло, нежели русло обсуждения публичных и коммуникационных интриг семьи Фламбо и привлечь за стол наш детей и женщин, в чем был поддержан двоюродным братом Ее Светлости Феклы Бруберфридовны Алессандро Михайловичем, Его Светлостью герцогом Альба, Его Светлостью князем Черниговским, не желавшего расставаться надолго с супругой своей, ведущей род от красивейшего и обладающего великолепнейшим чувством юмора рода бирманских монархов. Впрочем, споры наши о разумности государственного внимания к именам детей всероссийских и к уделению особо внимания именам старославянским, а, в особенности, о предпочтении подданными моими имен библейских весьма скоро сошли на нет, бо, как верно отметил Его Светлость князь Алессандро Альба "многие уже и простые подданные наши за развитием средств передвижений и общественных коммуникаций браки свои составляют, не исходя из национального происхождения супруги, но исходя из ремесленного происхождения родителей супруги и уровня образования оных, полностью соответствуя монархам и дворянам, кои гордятся собственными браками, часто опирающимися не на мимолетность любовного наслаждения, но на образованность и ремесленные предпочтения и характерные сочетания будущих спутников жизни." "И верно, - поддержал Его Светлость князя Алессандро Альба-Черниговского Его Светлость князь Самхадро Ламазебович Багратион: - Сим летом, пребывая в Австрийской империи на учениях, довелось мне ознакомиться с исследованиями общества, проводимыми Его Светлостью князем, то есть герцогом Тульнским. В частности, те исследования, с коими я смог ознакомиться по образованию своему, гласили, что порядка 17 процентов браков в Австрийской империи и порядка 11 процентов браков во Всероссийской монархии ежегодно совершаются между супругами, весьма разнящимися в территориальном происхождении своем, но схожими своими ремесленными занятиями!" И как бы мне не понравилось рассуждение юного князя и как бы оно меня не заинтересовало, но от занятий Его Светлости герцога Тульнского беседа наша продолжилась в обсуждениях о занятиях соседа его, Его Светлости герцога Миттельсбаха, а уж от сего момента до беседы о важнейшем событии монархии моей, заключительной речи Его Светлости князя Вадима Сергеевича Мещерского, прокурора, ведшего дело Его Сиятельства графа Сергея Юльевича Виттельсбаха, и заключительной речи самого Сергея Юльевича оказалось ближе одного шага. О сей речи мы и проспорили до получаса первого ночи от полуночи. Трансформация же тем бесед наших состоялась из прямой зависимости неудачной торговли "Порто" Его Светлостью герцогом Миттельсбахом и деяниями его по расплате по долгам и кредитам и деяниями Сергея Юльевича Виттельсбаха, кредитов не бравшего, но имевшего многая кредитного общественного доверия, связанного с его великим происхождением и заслугами гордого прапрадеда и твердостоящего прадеда его. Весьма удачно экстраполировав исследования Его Светлости герцога Тульнского в размышления что де основным блюдом кулинарии общества будущего, существование коего можно предположить из исследований, о коих нам рассказал Его Светлость князь Багратион, Саша моя предположила, что, если не озаботиться государям о скоростях и качестве совмещения питания разных наций, то предстоит нам обратить общество к питанию одной лишь единственной пиццей да гамбургскими бу
|
|
|
|
Я, честное слово, с детства помню, что посещение сего курорта является мечтой любого француза, а батюшка, будучи более французом, чем любой британец по воспитанию и происхождению от прекраснейшей матушки своей, ни разу за свою сознательную жизнь так и не возвратился в излюбленнейшее месте знакомства родителей своих, по воле матушки моей и супруги своей предпочитая путешествия в Миср, но в следующем году, завершив путешествия с батюшкой, я, честное слово, продолжу наблюдения. Агенты мои выяснились престранные вещи. В доме Фламбо была обнаружена скрываемая от общих визитов и великолепно оборудованая лаборатория крови. Действие сие, конечно же, совершенно дозволительное и даже безобидное. Составлять собственные анализы дезосерибозовых кислот на Паддок-стрит и к КорниХоуг-Роуд приезжают совершенно разнообразные персоны. Мои агенты заметили там и герцога Сучжоу А Пан Ина, и герцога Великой империи Цин Си Гу с герцогом Цяо Тоу, и монгольских буснутугов герцога Чжан Ет и герцога Хучэй Оночтоя и даже двух турецких ашагов Маденкёя и Чатака. Посему нам стоит призадуматься, что персона журналиста Чехова значительно опаснее, чем ты полагаешь, и средства, кои невесть откуда появились у него для путешествия по многим городам монархии твоей, получены весьма непростым, а, вполне возможно, и преступным путем, и не стоит тебе сетовать на строгий народный, общественный суд, коий ты сам же и позволил себе, роскошествуя, собрать, бо ерничания господина Чехова перед общественными заседателями и его небольшие вирши о них, возможно, имеют под собой не желание загнанного зверька уколоть нападающих, как ты сие мне описал, но ощущение безнаказанности и осознание собственной силы в будущем, на кое тебе много указали общественные заседатели. В бумагах его супруги мои агенты также нашли, что происхождение его, возможно, относится к известному нам с тобой графу Гете, не менее известному своими безобразиями в Париже, нежели герцог Фламбо. Присматривать за сим господином нам с тобой необходимо построже." Я многократно поблагодарил Георга за сию весьма важную, хотя, как мы оба понимали, и частную информацию. Журналист Чехов, действительно, в часы проведения суда много исторических аффиниций экономического и социального существования Всероссийской монархии к Королевству Франции периода правления Людовика Возлюбленного использовал и даже титулования "Возлюбленный" толковал, как предвестие будущих тяжестей монархии, на кои предвестия французам стоило бы обращать внимание более, чем на конструкционные изыски в архитектуре их городов, кои появились благодаря архитектурному таланту их монарха. Я уже и в дневнике писал неоднократно, что многая времени потратил на оспарение сего факта, дабы обучить нацию, вверенную мне, в познании монархических тонкостей, чем улучшить общий уровень образованности в традициях мировой политики, а, возможно, и дабы лишний раз похвастаться собственным непростым происхождением, бо титул "Благодатный" присвоен мне по второму государственному имени моему, кое относится к происхождению моему от старшей принцессы Королевства Гана и старшей принцессы Королевства Намибия, совпадая с происхождением Людовика Возлюбленного, также получившего второе свое государственное имя от прародителей своих с африканского и аравийского континента, бо матушка его принцесса Тасад, вела происхождение свое от правящих семей Королевства Оман и Королевства Сирия. Я уже много сетовал, что решившись посадить журналиста и весьма неплохо писателя, обрел я многая публичности, но уж публичности, ведомой от графа Гете и Дантона, помилосердствуйте, во все я не желал и даже бы убоялся! Определенно, стоит мне заинтересоваться происходящим на Мосскрофт-Авеню! В сем решении поддержал меня и Его Светлость князь Георгий Георгиевич, коий все свое шестидесятипятилетие просидел с нами, юными следователями, за одним столом, обсуждая финансовые и общественные подоплеки расследований Георга, за что получил девятнадцать сердитых нагоняев и внушений от прекрасной супруги своей Ее Светлости принцессы Благостной империи Ниппон и дочери засах-дарги Монг
|
|
|
|
Определенно, записи о церемонии дарения крестильного имени посвятил я полноценное девятистраничное размышление 19 января 1906 года в собственном дневнике, о коем размышлении нисколько не жалею и кое собираюсь опубликовать для воспитания в собственной нации большей национальной идентичности, но и ныне не могу я не напомнить себе о тех размышлениях, бо многая цитировал себя в беседе с Георгом о правильности и иерархичности поименований всероссийских. Впрочем, Георг в ответ на мое размышление верно отметил, что большей преемственности, нежели в фамилиях наших всероссийских, во многоем мире не найти. Стремление же русичей брать имена не старославянские, но скорее библейские, свидетельствуют о важности внутреннего закона, закона внутренней мудрости и совести для общества нашего, что непрестанно восхищает брата моего. От сего восхищения Георг и продолжил свою речь, обратясь к теме суда над доктором Чеховым, коий суд, по мнению Георга, невозможен бы был без сего внутреннего нравственного закона, надлежащего к исполнению у всей серьезной и совестливой нации моей, к коей в некоторой степени можно отнести и самого Георга, являющегося наследственным князем Преображенским и князем Долгоруковым, и уж точно его будущего наследника, коему предстоит стать еще и наследственным князем Милославским, если, конечно же, на то будет воля дедушки его Его Светлости князя Георгия Георгиевича Милославского, чей род, как известно, строг к титулам и к порядочности юных зятей своих. От сей ноты Георг обратил меня вновь к беседе о суде над автором и, как опасаются многие в обществе нашем, воплотителем жутких рассказов собственных, известным и популярным в мире театра, нерадивым, как минимум, а, если опираться на мнение общественности, преступным журналистом Антоном Чеховым. "Я читал, что ты полагаешь сей суд излишне строгим и многое сетуешь на неразвитость системы государственного следствия, кое не смогло обнаружить достойных следов преступления, кои хоть и были в достатке и указывали на различных субъектов, всегда соседствующих рядом с объектами преступления, но все же всегда были недостаточными и имели в избытке противоулики, что свидетельствовало о том, что исполнитель убийства не долгое время находился в месте преступления и мало общался с персонами, окружавшими объект преступления и не знал о взаимосвязях между ними и о бытовых традициях, принятых в междусемейном и междуперсональном общении среднего и дальнего круга объекта преступления. Должен тебе заметить, что поставил я перед своими служащими задание, после сего конфликта твоего с юстицией, последить за супругой господина Чехова, коя уж четыре лета наподряд снимает дачу в Вестхилле, а также составляет весьма дружественные отношения с соседствующей дачами в Ровердайке (Риверди) семьей третьей дочери герцога Ньюкасл, связавшей свою судьбу со старшим сыном герцога Фламбо, чья семья более других известна обвинениями в адрес дружественной нашей семьи Валуа. В этом свете, любовь семьи Фламбо к объединенным единым славным потомком землям герцога МакКормака и герцога Бернского меня совершенно не радует, - с искренним отчаянием признался соломенно-светлый наш Георг: - и я потратил достаточное количество собственных средств на собственное частное наблюдение за данными дачниками, бо государственное наблюдение за данными субъектами я счел невозможным да и убоялся государственного скандала, коим Фламбо всегда были сильны. Я, честное слово, предоставлю тебе все документы нашего частного расследования, но лишь после того, как я смогу его продолжить. Увы, в связи с болезнью отца я вынужден был приостановить сии вложения, честное слово, счел важным для батюшки посетить курорт Кау Ма родственного нам Королевства Вьетнам. Я, честное слово, с детства помню, что посещение сего курорта является мечтой любого француза, а батюшка, будучи более французом, чем любой британец по воспитанию и происхождению от прекраснейшей матушки своей, ни разу за свою сознательную жизнь так и не возвратился в излюбленнейшее месте знакомства родителей своих, по воле матушки моей и супруги своей предпочитая путешествия в Ми
|
|
|
|
21 января 1906 года. Пицца и порто. Запись из "Дневника Его Императорского Величества Николая II Александровича, Божьей милостью Всероссийского монарха, защитника государства, народа и веры"
Вернулся домой прошлым вечером страшно пьяный и довольный, упал в постель, подобно Вильгельму в день рождения супруги его, и даже записи "Основатель будущего пьян!" не оставил, от того и оштрафованным Его Светлостью князем Илларионом Ивановичем Воронцовым за хулиганство и халатность одновременно, а, выражаясь языком не канцелярским, а простым, за отсутствие записи о рабочем дне своем в журнале своем быть не опасаюсь, и запись сию составляю, будучи разбуженным Александрой на три часа ранее положенного времени, то есть в четыре часа тридцать минут, для заполнения журнала ежедневных записей государя и запись сию свою начинаю с фразы редко употребимой в сем журнале, от того и за безделие свое прошлым вечером не переживаю, ибо вечер проведен был хорошо и философски достойно и полагаю, что запись моя вполне восстановить мудрость, посланную мне вчерашним днем для осознания новых государственных и общественных проблем. Вчерашнего дня, 21 января 1906 года, после долгих трудов наших на ниве Государственного дипломатического совета, о коих премного написано в протоколах сего Совета и коий был Советом обыденным, если умолчать о радости князей наших, коим довелось лицезреть перед собой мудрейшего из будущих государей и великого философа герцога Люнденбургского Георга, а также много беседовать с ним о межгосударственных договорах наших, были я и Георг опять же радостно и приветливо встречены на балу в честь шестидесятипятилетия Его Светлости князя Георгия Георгиевича Милославского, время на коем балу потратили совершенно не зря, но во многих беседах и дискуссиях. Как же порой бывает странно в сем мире, что беседы негосударственные, приватные, за выпивкой и на балах, коим должно быть легкомысленными, оказываются значительно более плодотворными и деловитыми, нежели беседы за правительственными столами при рассмотрении важных документов и бумаг. Признаться, одна из тем моей сегодняшней дневниковой записи была поднята Георгом еще в дороге нашей от Большого Императорского дворца к дому Милославских. Тема сия, касаемая суда над журналистом Антоном Чеховым, обвиняемого в ряде убийств, признаться, тревожной является и для меня, от того и беседа наша сия с Георгом показалась мне важной и требующей сохранения для потомков. Беседа наша началась как только миновали мы Императорский проспект и выехали на Невскую набережную. Определенно, строгость канцелярии и государственной власти наших в отношении сохранения государственной иерархии во всех государственных делах, а пуще того в поименовании важнейших общественных субстанций, городов, улиц, проспектов и мне казалось нашим наиважнейшим достижением, но приятно, что старательность сия была оценена и представителем государственной семьи иной державы. Хотя, третьего дни, сетовал я на то, что преемственность нашего общества в изобретении имен для детей наших и более того фамилий значительно уступает преемственности, принятой в нации шведов либо же нации прекрасной, а точнее Справедливой империи Сучжоу. Определенно, сетование сие я составил впечатленный тем насколько мелодически красивой оказалась родовая запись в крестильной книге величайшего рода архитекторов и земледельцев герцогов Сувон о рождении дочери Его Светлости герцога Ду Ама Гу Ига Сувон и прекрасной племянницы моей Ее Светлости герцогини Годерики Борасской, в кою запись я вписал наше с Саше крестильной имя для будущей прекрасной дамы Справедливой империи Сучжоу, коя имеет прямое отношение и к нашему роду Рориков и от того получает прекрасное русское имя Олеся, кое имя всегда должно напоминать будущей красавице о том, что страна ее ценна прекрасными и сказочными лесами, о коих лесах следует заботиться, но не исчерпывать их бездумно для важных построек. Определенно, записи о церемонии дарения крестильного имени посвятил я полноценное девятистраничное размышление 19 января 1906 года в собственном дневнике, о коем размышл
|
|
|
|
Впрочем, к концу собственной речи Его Сиятельство Константин Дмитриевич смиловался и даже пригласил нас на ближайшую свою постановку, коя происходила прямо в сей преисподней, где мы находились, в созданном здесь же домашнем театре для коего были созданы наиболее комфортабельные условия в сем доме Сохраняющего Славу Дмитрия Владиславлевича, бо предметы жажды его графиня Ефросинья Ильинична Булдакова жизнь своей не представляла без посещения театральных представлений и не раз и не два соблазняла супруга к поездкам в различные столицы мира, дабы посмотреть, чем различаются театры разных государств и наций. "Мнение истинного Медичи для меня будет ценно!" - поднимая бокал с чудесным аргентинским Альсино произнес Его Сиятельство граф Константин Дмитриевич и совместным распитием вина мы нашу беседу завершили и убыли восвояси, правда, совершеннейше не без тревог, бо на выходе ожидала нас ловушка, более известная в Домах Голодных, как Молот Тора, но сего удара мы без труда избежали, бо знали, что выход из Сокровенного Дома всегда более опасен, чем поиски входа в него. Жена же моя оказалась значительно разумнее меня и не отправилась проситься на постой в дом Его Сиятельства графа Булдакова, разумно решив, что, как в случае отсутствия трагедии с собственным супругом, так и в случае наличия трагедии, в сей дом всегда можно направить представителей любого Королевского Ордена с разведывательным заданием. Через три часа по возвращении в гостиницу я получил прекрасно оформленое приглашение в "Императорский театр Его Светлости князя Константина Дмитриевича Станиславского". Приглашение было отписано к 29 сентября 1929 года к 18 часам 15 минутам и давало возможность принять участие в особой пьесе Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, кое было предопределено назваться "Евхаристия Пропавшей монархии". Впрочем, события, кои повлек за собой сей спектакль и показавшиеся мне в те далекие дни весьма важными, достойны отдельного описания, ибо последовавший за сими событиями Львиный день Германской империи во многом очистил нас от предателей и людей, коих способны были подкупить для выполнения ужаснейших заданий, но, к сожалению, как мы поняли уже в 1939 году не очистил наш мир совершеннейше от персон, считавших возможным для себя уничтожение монархии и имеющих премного навыков для сокрытия своих тайн.
Другие главы из книги "Мемуары графа В.Ф. Фредерикса, управляющего Главной императорской квартирой в 1897-1917 гг." можно прочитать в разделе издания "Аспарагус", посвященное жизни Царя и Патриарха Алексия I: http://wisemonarchy.narod.ru/asparagus/zhitie_aleksya..
|
|
|
|
Голос у графа был достаточно тонкий и нежный, почти девичий, с девичьими же, почти детскими интонациями. На портрете, как мы выяснили в начале б5седы, был изображен батюшка Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского Его Светлость князь Дмитрий Владиславович Станиславский, коий нежно, страстно и долго влюбленный в соседку свою Ефросинью Ильиничну Булдакову, мать нынешнего соседа, если возможно так выразиться, Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, "отважился" на строительство сего Дома Таинств для наблюдения за предметом своей любви и возможного его соблазнения. Батюшка, по мнению Его Сиятельства Константина Дмитриевича, был безмерен в желании соблазнить свой объект страсти и от того количество необходимых для соблазнения предметов превышало в сем доме пределы разумного. Впрочем, от того батюшка менее любимым и всегда необходимым батюшкой не становился, да и укрытие послужило детям с невероятной пользой в смутные времена. Признаться, в течении нашего недолгого полутора часового общения Его Сиятельство граф Станиславский совершенно меня очаровал и милыми манерами, и дивной беседой, и шутками об экономических сложностях Всероссийской монархии. Ему был свойственен редкий тонкий и, как я мог полагать, наследственный ум! Он с радостью рассказал мне, что каменную дверь в детстве выточили они вместе с братом и двоюродными братьями под руководством батюшки, и долгое время обучались в сем тайном доме совместно с братьями разным важным и способствующим вступлению в Королевские Ордена наукам! "Признаться, дядюшка мой Его Светлость князь Федор Владиславлевич значительно лучше использовал земельный простор наш, нежели батюшка, но любил я его менее", - с детской улыбкой признавался Константин Дмитриевич, старательно смешивая разговоры наши о экономике с беседами о частной жизни. Его Сиятельство граф Станиславский совершенно верно замечал, что во Всероссийской монархии происходил передел собственности разбойничьим людом, совершенно не ведающим о том, что есть истинная экономика и истинная забота о нации. Герцоги Дамфрис и семья Морозовых, захватившие крупные компании услуг, такие, как газовые и электрические сети, совершеннейше переругались с собратьями своими по мятежу семьями князей Невских и герцогов Кольбер, объединившихся вокруг нефтедобывающих и золотодобывающих компаний. Однако, не смотря на милую беседу, все происходящее вскоре начало мне напоминать дурной сон. Мне ли, старшему из Медичи не знать о скрытых свойствах Домов Голодных! К тому же, я обладаю почти змеиным слухом и достаточно быстро я с легкостью уловил звуки, напоминающие движение крысиной почты, посему, проследив за едва заметными движениями рук и пальцев Его Сиятельства графа Станиславского, изредка покидавшего нас, чтобы налить чаю либо же кофе и для других услуг, я обнаружил, что в сем скромном "шелтере" мы далеко не одни и весьма не тайно располагаемся! Право же, я многократно порадовался, что упредил супругу не спускаться со мной, о чем старательно и упреждал Его Сиятельство графа Константина Дмитриевича! Его Сиятельство граф четырежды продемонстрировал мне в собственных высказываниях, что знаком с моей предусмотрительностью и тоже переживает, что супруга моя не изволила почтить его свиданием, а также весьма рад, что я заручился поддержкой Ордена Мальтийского Креста для нашей совместной встречи. Я попытался испытать психологические качества Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича и вопросил его о том, как сложно он пережил разжалование свое из княжеского титула в титул графский, бо в тот момент занятые деятельностью государственной, мы не предали сему событию достойное внимание. Какая же поразительная реакция ожидала меня! Впервые, за все время беседы Его Сиятельство граф Станиславский вышел из себя и восемнадцать минут изволил кричать на нас с Его Сиятельством графом Михаилом Прудниковым, упрекая во невнимательности к искусству и культуре, к непониманию тайных интриг Вдохновения и Перевоплощения. Впрочем, к концу собственной речи Его Сиятельство Константин
|
|
|
|
После сорокапятиминутного блуждания нашего с Его Сиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым по подземным катакомбам, оказавшихся весьма длительными и запутанными, я совершенно не пожалел, что попросил Евдокию выждать столь долгий срок, и понадеялся на благоразумие и разведывательное внимание жены моей при общении с Его Сиятельством графом Алексеем Николаевичем Булдаковым и его домочадцами, а также на неторопливость ее в желании попроситься на постой. Лишь через один час и восемнадцать минут мне и весьма смышленному Его Сиятельству графу Михаилу Николаевичу Прудникову, имеющему в своем роду ветвь германских монархов, удалось найти вход в тайное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского. Вход сей был обозначен тяжелой, как то ни странно для извечно деревянной всероссийской провинции, вытесанной из геттинского гранита дверью. Благо мне, знающему тайные свойства камней! Дверь открывалась ни чуть не проще, чем дверь любого из приемных домов Германарихов и благо любопытству юного графа Прудникова, имевшего при себе, как при завзятом путешественнике, должное количество сухарей, чтобы достойно войти в Дом Голодных! Каково же было мое удивление, когда за каменной дверью открылось нам пространство значительно более благодатное и благоустроенное, чем много украшенный для встречи Пресытившихся скрытый дом Валуа в Шенонсо! Шанжан, бархат, батист, брокат, габардин, множество репса! Сияющие и блистающие от драгоценных камней стены, дорожайщие и роскошнейшие изделия из черного и красного дерева, золота, полудрагоценных камней! Вещи, коим по их происхождению доводилось видеть события тысячелетней и двухтысячелетней давности! Признаться, с первых же секунд попадания в сей очаг древностей признал я себя остолопом и вспомнил наставления батюшки своего о том, что любой персоне, не являющейся монархом, но стремящейся проявить себя великим правителем свойственны семь слабостей, кои, как уже установил Его Сиятельство барон Оскар Зигмунд Зельц, свойственны любым личностям, страдающими маниями, кои весьма часто развиваются после депрессий, либо же после дурного воспитания, но весьма часто являются признаками родовыми и по сему требуют исследования своего со стороны генетики. Боже праведный! Какие величественные предметы довелось мне созерцать в сем доме не Голодного, но Пресыщенного! Стол со столешницей из черного рубина, очень схожий с древним письменным столом мужественного Акара! Кресла великого Асунсьона! Из китовых пластин с применением жил леопардов, позволяющие уничтожить любого противника! Боже мой! Деревянный стол тайн Его Императорского Величества великого императора Цин! При других обстоятельствах я мог бы сказать, что попал в рай, но ныне же я полагал, что нахожусь в величайшем из Домов Пресыщенных, кои только удавалось вскрывать монархам. Дома ужаснейшего из-за того, что создан он был в тишайшем и благодатнейшем из государств, лишенного порока сохранения в тайне великих доходов. На наш громкий разговор с ЕгоСиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым вышел и хозяин. Признаться, Его Сиятельство граф Константин Дмитриевич весьма был схож внешне с персоной, изображенной на портрете в тяжелой чугунной раме, коий портрет украшал его грандиозную приемную. Граф был высок, тонок, простое и круглое лицо его сохраняло следы юношеской живости и пробуждало в собеседниках доверие, простая и приветливая манера общения доверие сие поддерживало. Голос у графа был достаточно тонкий и нежный, почти девичий, с девичьими же, почти детскими интонациями. На портрете, как мы выяснили в начале б5седы, был изображен батюшка Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского Его Светлость князь Дмитрий Владиславович Станиславский, коий нежно, страстно и долго влюбленный в соседку свою Ефросинью Ильиничну Булдакову, мать нынешнего соседа, если возможно так выразиться, Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, "отважился" на строительство сего Дома Таинств для наблюдения за предметом своей любви и возможного его соблазнения
|
|
|
|
Мы с Евдокией незамедлительно отправились по обозначенному Его Сиятельством графом Владимиром Сергеевичем Соловьевым адресу и, к удивлению своему, в полуразрушенном доме обнаружили все же несколько записок странным и весьма известном в кругу узком монархическом, но не в кругу общедворянском образом, крепящихся к стенам, в коих записках было опять все тем же таинственным способом описано, как найти истинное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича. Записки сии могла обнаружить либо очень внимательная персона, либо персона, достаточное количество времени проведшая в доме в поисках персоны графа. Долгое время мы пребывали с Евдокией в размышлениях о том, стоит ли откликаться на полученную в записках информацию или же стоит покинуть город, не пообщавшись с Его Сиятельством графом Константином Дмитриевичем. Гостиница наша с третьего дня нашего пребывания необычайно вздорожала, что явно было следствием скорее разрухи, нежели наших монархических идеалов, и платить нам уже было невыносимо, но и покидать Вятку без знакомства с Его Сиятельством графом Константином Дмитриевичем нам совершенно не хотелось. Посему, упредив своих самых достойных из родственников Его Светлость герцога Умберто Медичи-Арагон и его семью посредством друга нашего Его Светлости князя Бориса Александровича Щербакова-Дожи и дождавшись, чтобы к нам присоединились два рыцаря Ордена Мальтийского Креста Его Сиятельство граф Михаил Прудников и Его Сиятельство граф Александр Прудников, совместно направились к поиску убежища Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, предварительно запротоколировав найденные нами информирующие записки в полуразрушенном доме и направив сии протоколы Его Светлости князю Борису Александровичу Щербакову-Дожи. Вход в тайное подземелье графа мы нашли не вскоре, а лишь спустя восемь часов, с трудом добравшись до расположенного в 79 километрах к юго-западу от города поместью Его Сиятельства графа Алексея Николаевича Булдакова. В информирующей записке беспокоить Его Сиятельство графа Булдакова нам ни в коей мере не рекомендовалось, вход же в тайное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича начинался от электрического фонаря, установленного Его Сиятельством графом Алексеем Николаевичем Булдаковым у собственных запасных ворот. Правда, достойно признать, что вход в тайное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича начинался через объезжую дорогу вокруг дома, а не прямо у фонаря, что было тайнописью сохранено в информирующих записках, с помощью коих мы и совершали наши поиски тайного убежища Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича. Поиски сии казались мне достойными представителя Ордена Мальтийского Креста, старательно переносящего тяготы мятежного периода и спасавшего друзей своих, опираясь на познания свои. Само убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича располагалось на противоположной стороне от доме Его Сиятельства графа Алексея Николаевича Булдакова. Памятуя о уроках стратегического мышления, я направил супругу с юным Его Сиятельством графом Александром Николаевичем Прудниковым попроситься на ночлег в дом Его Сиятельства графа Алексея Николаевича Булдакова, но попросил мою дорогую Евдокию стучаться в дом графа лишь после прохождения полутора часов после того, как мы с Его Сиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым попытаемся пройти в убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, ежели ни пройти в дом, ни дождаться нас не удастся, то Евдокия моя должна была действовать, как то достойно супруге итальянского монарха и, не плакав, немедля известить всех заинтересованных персон о причинах трагедии, возможно случившихся со мной и Его Сиятельством графом Михаилом Прудниковым и о результатах расследований. После сорокапятиминутного блуждания нашего с Его Сиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым по подземным катакомбам, оказавшихся весьма длительными и запутанными, я совершенно не пожалел, что попросил Евдокию выждать столь долгий срок, и понадеялся на благоразумие и разведывательное внимание жены моей при о
|
|
|
|
"Большая часть населения нынче пытается сэкономить средства, чтобы у детей их была возможность оплатить газовые и электрические услуги. В стране повысили тарифы в девять раз! Хоть и "наш любимейший Николай Александрович" считал тарифы завышенными на 18 процентов, о чем не раз предупреждал владельцев услуг, - возмутилась моя Евдокия Георгиевна: - А до нынешнего повышения в первый же год правления господина Ульманиса тарифы возросли в двадцать один раз! И того на 7 615 рублей в месяц тарифицированных оплат больше Вы получаете в карман монополистов! А ведь население необычайно дисциплинированно и платит Вам! И в Германии, и даже в Республиканской Франции давно бы подняли восстание! Народу не на что питаться, но они платят за услуги из последних возможностей, а Вы из-за открепления вагона-ресторана переживаете!? Простите, там обед достойный стоит те же 1 рубль 80 копеек и что среднемесячный тариф на электрическую энергию при Его Императорском Величестве Всероссийском монархе, коий тариф считался завышенным! Вы думаете мы не догадываемся, что у господ Дамфриса и Морозова, возмнамерившихся управлять столь тихой нацией, достаточно средств, чтобы оплатить нам пару попутчиков, кои бы смущали нас всю дорогу!? Пожалуйста, предъявите документы, я хочу переписать Ваши данные, дабы администрация государств, из которых Вы нас сопровождаете, знали, что Вы - персона опасная и за плату можете согласиться на любую подлость." Я, признаться, засмеялся внутренне, как все мы смеемся над возмущениями наших супруг о безрассудности государственного управления, но размышление супруги моей я привел не просто так. Соглядатаев, необычных и неожиданных, после начала борьбы нашей за сохранение монархии и за восстановление оных, было в нашей жизни предостаточно. Отличить их от простого народа было достаточно легко. Они все, как правило, одевались очень и очень дорого и выглядели упитанными и необычайно хорошо и долго отдыхающими в собственной жизни, а также извечно в самых странных и неподходящих моментах пытались начать с нами беседы о бессмысленности Всероссийской монархии и нашей борьбы. Одна из дам, смело утверждавшая, что является любовницей Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, якобы руководившего у мятежников государственной разведывательной обороной, стремилась также стать и моей любовницей, чтобы объяснить все преимущества общения с мятежниками. Признаться, в те дни подобное поведение я счел наветом и отнес Его Сиятельство Константина Дмитриевича к персонам, восхитительным образом уцелевшим в грандиозной преступной мельнице, затеянной Дамфрисом, и в Москве приложил все свои стремления, чтобы познакомиться с Его Сиятельством графом Константином Дмитриевичем, коего до мятежа знать не соизволил, бо был не сильно увлечен его идеями о театральных новшествах, разве что был наслышан о его скандальной судьбе, в связи с отстранением его от возможности реализации своих театральных идей и постановок в Оричском Драматическом театре, но по странности сообщений газет не только я, но многие считали рассказанное о Константине Дмитриевиче Станиславском наветом. Впрочем, пребывание в Оричском Драматическом театре явно, по моему мнению, пошло неудавшемуся театральному режиссеру на пользу, бо пребывая в провинции он, возможно, остался единственным выжившим представителем собственной прекрасной дворянской ветви, из рода в род отвечавшей во Всероссийской монархии за одну из важнейших управленческих и культурных дирекций, за сохранение государственных архивов. В Москве я разыскивал Его Сиятельство графа Константина Дмитриевича Станиславского довольно долго, иногда буквально выдирая информацию, полученную у знающих о судьбе Константина Дмитриевича персон, и отбираемую у меня соглядатаями. 29 мая 1929 года я узнал, что Его Сиятельство граф Константин Дмитриевич Станиславский проживает все там же, где его застал скандал с театром, то есть в небольшом городке Оричи Вятской губернии, в полуразрушенном двухэтажном доме. Мы с Евдокией незамедлительно отправились по обозначенному Его Сиятельством
|
|
|
|
Дом Пресыщенности Сохраняющего славу. Вятка, Оричи, 29 мая - 7 июня 1929 года. "Мемуары графа В. Ф. Фредерикса, управляющего Главной императорской квартирой в 1897-1917 гг."
Сегодня же, я хочу рассказать о весьма неожиданной встрече, коя состоялась у меня в первые месяцы возвращения семьи нашей в Москву и Всероссийскую монархию в 1929 году. Встречи неожиданной и таинственной, однако, погрузившей меня во мрак размышлений о пресыщении воспитания дворянства нашего и о несдержанности в воспитании детей своих дворянами, владеющими тайнами Королевских Орденов и Королевских архивов, бо в стремлении своем воспитать детей своих подобно монархам, они нарушают правила хранения тайн монархов и от того случаются у нас беды. Казалось бы, совершенно разумно и по-родительски передать своему ребенку все собственные познания, чтобы был он разумнее, сильнее, увереннее в себе при общении с теми же монархами и, возможно, даже занял бы место среди них, но ведь веками каждый благородный дворянин входящий в Королевский Орден не разглашал ни единого секрета Ордена ни детям, ни родственникам. Кто знает какими они вырастут еще и примут ли детей сих в Орден, да и неразумно сие предавать малым детям тайны и секреты высших государственных органов и высших правителей, к коим и сам доступ получал лишь по вступлении в Орден и лишь по подписанию важных государственных бумаг. Дети же невероятно болтливы! Впрочем, персоне, о коей я буду говорить удалось сохранить тайны Орденов в весьма узком кругу детей и взрослых, и, возможно, от сего желания взростить из собственных детей детей подобных монархам и произошли многие беды не только и не столько в многих монархиях мира, сколько в одной единственной, весьма крупной и весьма благородной семье Всероссийской, бо от семьи сей остался лишь самый хитрый и самый сильный зверь, уничтоживший всех иных зверей, кто, возможно, стремился превосходить его. Бо, верно пишет книга Времен Библия, без стремления опираться на монарха, общество обращает членов своих в зверей, бо тяжелее тому общество, если оно закрыто или закрывается от иных государств и становится совершенно закрытым. Итак, 18 мая 1929 года, впервые вступив на Всероссийскую землю после трехлетнего перерыва, я в подтверждении своих былых размышлений не обнаружил ничего, кроме продолжающейся разрухи, но, к своему удивлению, как человек весьма хорошо знакомый с мировой историей, еще в поезде я стал слушателем одной из интереснейших истории о жизни в Москве. Истории, свидетельствовавшей о том, что Всероссийская монархия находится в том самом втором состоянии безвластия - состоянии величия новшеств, которое по мнению великого историка нашего Аверардо Ториччелло, всегда следует за первым состоянием мятежного государства - состоянием эйфории новшеств. Персона, которая вместе с нами на станции Страдичи наблюдала, как представители французской семьи Пиччини, владевшей сетью вагонов-ресторанов, сопровождают отцепление вагонов-ресторанов на границе с Всероссийской монархией, дабы воровство и порча не коснулась вагонов в государстве, полностью лишенного монарха, как то происходило с достаточным количеством собственности господина Пиччини во Всероссийской монархии, упрямо называемой нами именно так, а никак не Советской Социалистической Республикой, Королевстве Турция и Монгольском ханстве. Так вот персона, совместно с нами наблюдавшая сей процесс, впоследствии на протяжении всей дороги по Всероссийской монархии выражала собственное недовольство в отношении того, что мы, иностранцы, всячески третируем русское население после отстранения "любимейшего нашего Николая Александровича от должности". Жена моя в ответ на сии причитания достойно заметила, что уровень выплат финансовых средств населению во Всероссийской монархии ныне такой, что совершенно большое количество населения не может себе позволить даже помыслить приобрести билет в дальнее путешествие, в коем предполагается наличие вагона-ресторана при железнодорожном составе, посему население вряд ли знает, что его столь серьезно третируют. "Большая часть населения нынче пытается сэконо
|
|
|
|
Единственная кандидатура, которая была достойно и с великой похвалой воспринята нами в назначении в Совет государственной безопасности, был Василий Михайлович (Игнатьевич) Родзянко, известнейший наш банкир тех дней, персона, хоть и часто спорящая с верховными правителями, но всегда неизменно, на наш взгляд, заботившаяся о нуждах простого человека в глубокой провинции. Замечательно ведь продемонстрировал собственное государственное мышление Его Сиятельство граф Василий Михайлович Родзянко и в публичных выступлениях своих супротив преступной предпринимательской деятельности Иван Николаевича Морозова. Уж сколь весомо было слово первейшего из коммерческих банкира против банкира новоявленного! Хотя бы за банковскую политику мы могли не переживать. Впрочем, беспомощность свою Совет государственной безопасности продемонстрировал достаточно быстро, бо, пребывая в сложных отношениях с лишившимися монархов Королевством Турция и Монгольским ханством, Всероссийская монархия вынуждена была многие войска передвинуть на границу с сими государствами и, потратив много сил и средств, изловить, наконец, основного, по данным разведки, в те дни руководителя мятежей в Королевстве Турция и Монгольском ханстве карточного шулера всероссийского происхождения Феликса Рудольфовича Юсупова, с младшим братом его Рудольфом. В боях сих более достойным руководителем себя показал Его Императорское Величество Всероссийский монарх в отставлении Николай II Александрович да Его Светлость князь Георгий Георгиевич Милославский, кои, прослышав о многих стонах в Ростовской губернии от разбойничьих отрядов, вызвались у Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича командировать их в войска для решения бедствия. Операция сия длилась 2 месяца и 23 дня и окончилась, на взгляд наш тех дней, весьма успешно. Ныне же понимаю я, что гонялись мы за рождественскими утками в пору, когда волки уже подгрызали фундамент наших государственных архивов и родословных комиссий.
Другие главы из книги "Мемуары графа В.Ф. Фредерикса, управляющего Главной императорской квартирой в 1897-1917 гг." можно прочитать в разделе издания "Аспарагус", посвященное жизни Царя и Патриарха Алексия I: http://wisemonarchy.narod.ru/asparagus/zhitie_aleksya..
|
|
|
|
Уж сколько я тряс бумагами 16 пехотного полка перед владельцами самых модных газет и журналов и молодыми да впрочем и старыми журналистами, пытаясь убедить общество, что никакого отношения к Тулону и Мадеры сей неразумный муж не смеет иметь, но слух-таки рассползся по Всероссийской монархии и многие барышни еще долго слали нам в Главную императорскую квартиру вздыхательные письма, что в Совет государственной безопасности прибыл руководить тайный наследник Валуа, который непременно одолеет злейшего из герцогов герцога Дамфрис, о коем на тот момент в газетах было уже писано много! Определенно, сложнее всего опровергнуть полную бессмыслицу, кою выдают тайной и сокрытой по соображениям высшей государственной безопасности! Сие сложно даже если Вы Главный руководитель Главной императорской квартиры и имеете в подчинение своем все армейские подразделения Вашего государства, но не имеете веских слов защиты от правителя государства, коих слов от Его Императорского Величества Великого князя Николая Николаевича я в те дни не получил! Уж сколько, в том числе и личных средств потратил я чтобы представить обществу доказательства о том, что господин Деникин лишь внешне схож с домом Валуа, более же того известный борец с Дамфрисами многократно тратит время на встречи и общения с самим герцогом Абидайлом Дамфрис, но сию информацию мне было строжайше запрещено публиковать Его Императорским Высочеством Великим князем Николаем Николаевичем. Лишь ныне расскрываю я для себя тайну тех дней, лишь ныне открывается мне пелена истинного поведения всегда дружественного и поэтичного нашего, но очевидно пропавшего в туне ревностного жара супруги своей, либо же в жаре высокой семейной дружбы, Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича. Шестой персоной, умилившей всех нас своим присутствием в Совете государственной безопасности в те дни и заставившей многократно потешаться над стремлением Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича показать себя и генералом, и хлеборобом, и великим финансистом был Его Светлость князь Григорий Яковлевич Яровский, Главный писчий Государственного земельного кадастра! Как смеялись мы в те дни и как дрожим ныне, когда до Лондона и Парижа долетают слухи о безумных деяниях сына Его Светлости князя Григория Яковлевича Марка, сделавшегося в беднеющей на глазах стране, популярным артистом оперетты и устраивающим безумным представления, в коих часто является и автором сценариев, и режиссером, как на сценах полуразрушенных театров, так и в создаваемых в нищей стране роскошных киностудиях! Как смеялись мы над сими установлениями в должностях, как покрякивали в размышлениях своих "ну-ну, пусть попробуют, пусть постараются работать", "как у нас новые сани". Сколько уж Русь жила, не сменяя веками ни фамилий председателей Высоких Государственных советов своих, ни фамилий ведущих правителей министерств. "Сколько уж можно в самом деле!", - восклицали мы, повинуясь разумному стремлению Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича озаботится обновлением государственных кадров. Если уж Милославский, то, непременно, Председатель Государственного совета или научного комитета при оном, если Преображенский, то, непременно, министр внутренних дел, коли уж министр почты, то, непременно, Голенищев-Кутузов! Пусть представители иных знатных фамилий попробуют себя в больших государственных должностях, пусть освоятся, разберутся! Глядишь, и свежий взгляд былому не помеха! Признаюсь, и сам я был грешен в подобных внутренних насмехательствах, настолько уж добр был Его Императорское Высочество Великий князь Николай Николаевич, что не хотелось видеть за его действиями ничего, кроме наисовершеннейшей бесхитростности. Насмехательства же наши добрые вышли нам же боком за нашу невнимательность. Единственная кандидатура, которая была достойно и с великой похвалой воспринята нами в назначении в Совет государственной безопасности, был Василий Михайлович (Игнатьевич) Родзянко, известнейший наш банкир тех дней, персона, хоть и часто с
|
|
|
|
Житейские же сплетни, как верно заметил в нашей недавней переписке Его Светлость князь Александр Михайлович Распутин, редко принимаются во внимание серьезными государственными службами, пока не приходит время серьезных государственных расследований и от того не интересуют взрослых государственных мужей. Но действительно были мы невероятно ослеплены явно наигранным безумием якобы Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича, если не заметили важности государственных постов, занимаемых семьями, дружественными семье Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича, в деле государственного мятежа, но гордились сими постами и сей дружбой, только исходя из величия нашей общей нации, породившей подобных титанов государственных наук, бо третьей персоной, чьи потомки были неоднократно замечены в возможности ведения некоей частной коммерческой деятельности в условиях абсолютной государственной собственности в Советской России, и также, как и Его Светлость князь Аркадий Николаевич Переяславский, вошедшей в Совет государственной безопасности, был Его Светлость князь Федорович Владиславлевич Станиславский, руководитель и Первый хранитель всех государственных архивов Всероссийской монархии и Главный попечитель музейной и библиотечной деятельности во Всероссийской монархии. Совершенно невероятно, но дети и внуки Федора Владиславлевича,коих мы долгое время считали драматически погибшими, ведут ныне вдохновенную работу по созданию легенд коммунистических партий и "Великой Октябрьской революции", как принято называть ныне ужасающие события 1917 года в Советской России, и книг их во множестве печатаются в дешевых и плохеньких еще пока уцелевших типографиях заводов или же сельских типографиях. Право же! В 1915 году мы потешались над тем, к чему оперативному временному совещательному органу в составе его необходимы первый летописец, первый хранитель архивов, верховный герольд и главный писчий Государственного земельного кадастра, ныне же утираем слезы, прозревая истинных мятежников в детях их, получивших в государстве, лишенном равноправия и коммерции, невероятные коммерческие и финансовые возможности, кои ставят их в финансовом плане вровень с монархами наибогатейших и наиразвитейших стран мира, но кои, впрочем, используются из рук вон плохо и пользы государству и народу не приносят, но разве что тайную славу и возможность частого разбойничьего дохода владельцам своим. Впрочем, воротимся же и к остальным персонам Совета государственной безопасности, кои тоже были замечены ныне в частной финансовой деятельности в твердыне абсолютной государственной собственности Советской России. Четвертой персоной, долгие годы вызывавшей у нас наибольшее подозрение о деятельности своей в дни октябрьского переворота во Всероссийской монархии, был также глава семьи, весьма дружественной семье Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича, Его Светлость князь Евгений Петрович Трубецкой, глава личной государственной экспедиции! Дети его оказались разумнее других, бо невозможен императорский герольд без лингвистического таланта и ныне мешают жить всей Европе и Американским странам, пытаясь утвердиться в дурственных монополистических финансовых мечтаниях своих. Пятой и самой удивительной персоной был, к счастью или к сожалению, не князь и даже не граф, а персона действительно ставшая весьма темной для Всероссийской истории, персона прапорщика 14 взвода 16 пехотного полка Сибирского военного округа Антона Ивановича Деникина, имевшая по словам Его Императорского Величества Великого князя Николая Николаевича, весьма знатное, хотя и великолепно скрываемое тайное происхождение, сравнимое в блистание своем с герцогами Мадеры и Тулона! Уж сколько я тряс бумагами 16 пехотного полка перед владельцами самых модных газет и журналов и молодыми да впрочем и старыми журналистами, пытаясь убедить общество, что никакого отношения к Тулону и Мадеры сей неразумный муж не смеет иметь, но слух-таки рассползся по Всероссийской монархии и многие барышни еще долго слали нам в Главную императорскую квартиру взд
|
|
|
|
Второй персоной, по мнению Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича весьма украсившей Совет государственной безопасности своим согласием, стал Его Светлость князь Аркадий Николаевич Переяславский, фигура, без сомнения, весомая и значительная, но совершенно непонятная функциональным своим расположением в совете, предполагавшем рассмотрение исключительно оперативных и, исходя из названия, скорее полицейских и военных проблем. Вряд ли достойно было со стороны Его Императорского Величества Великого князя приглашать в оперативный совет персону, руководившую в Государственном совете важнейшей из дирекций дирекцией Геральдических назначений, отстранений и Геральдического наблюдения. Так размышлял я в 1915 и даже в 1921 году, но, увы! Спустя тридцать лет я обязан высказать собственное мнение, что вполне возможно Его Императорское Величество Всероссийский монарх Николай II Александрович в своих размышлениях, кои во множестве я нашел в его дневниках, кои любезно были предоставлены мне для более разумного ведения расследования о преступлениях против монархий в 1911 - 1951 годах решением Королевского Совета, а прежде того личным решением Его Императорского Величества императора Благостной империи Ниппон Муцухито Цунэ, и был необычайно прав. Его Императорское Высочество Великий князь Николай Николаевич вряд ли бы осмелился сам сделать подобное громкое предложение первому герольду государства! Совершенно не исключено, что основным руководителем мятежа был именно Его Светлость князь Аркадий Николаевич Переяславский, бо ни он сам, ни его семья ни покинули пределов государства после разрухи и не пребывали в бедности и нищете, а совершенно же наоборот владели ресторанами в Москве, Санкт-Петербурге и Ростове-на-Дону, хотя, казалось бы, подобная коммерческая собственность в частных руках в социалистической экономике Советской России была невозможна, путешествовали в страны, кои ведомые многочисленными мятежами, провозглашали себя носителями республиканского, а точнее социалистического государственного устройства, с неясными целями, в частности замечены были в Королевстве Вьетнам сразу же после ужасного, такого же тихого, кровавого и скрыто-артистического переворота, как многие перевороты двадцатого века, якобы организованного слаборазвитым бандитом Во Нгуен Зиаппом. А ведь что такое Вьетнам, хочется воскликнуть мне! Сие же есть прямой путь к обществам Европы, бо нет более известных и любимых мест для отдыха французов, нежели прекрасный муссоный климат Королевства Вьетнам с его чудесными горными пляжами, утопающими в белом песке, а "завоевавший любовь француза покорит и всю Европу", как верно замечал любимейший философ и историк Его Императорского Величества императора Германии Вильгельма I Его Сиятельство граф Никифор Гозленович Воронцов. О, как поздно обнаруживаем мы истинных виновников событий! Ведь, если доверять версии Его Императорского Величества Всероссийского монарха Николая II Александровича, совершенно было не исключено, что к моменту создания Совета государственной безопасности самого Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича уже вовсе и не было в живых, бо странное его поведение в 1915 году весьма очевидно контрастировало с поведением его в прежние годы и речи его были странны, но "за сложностью характера Николая никто не решился обратиться к нему с распросами, все же пребывали в недоумении в отношении поведения его супруги, огненно-мятущейся вокруг якобы многочисленных браков Николая с княжнами Востока, о коих тот много шептался вечерами и ночами в одиночестве и сквозь сон". Воистину, Его Светлость князь Переяславский, с чьей семьей был весьма дружен Его Императорское Высочество Великий князь Николай Николаевич, вполне мог помочь Ее Королевскому Высочеству принцессе Милице спрятать следы убийства супруга своего из ревности, бо был к ней весьма и весьма не хладен с юных ее лет, о чем множествено судачили в салонах, газетах и на балах, но что взрослым государственным мужам до житейских сплетен. Житейские же сплетни, как верно заметил в нашей недавн
|
|
|
|
Невское семикняжие. Санкт-Петербург, 7 мая 1915 года 24 октября - 27 декабря 1913 года. "Мемуары графа В. Ф. Фредерикса, управляющего Главной императорской квартирой в 1897-1917 гг."
7 мая 1915 года подданные Всероссийской монархии (и я в их числе) были потрясены очередным организационным решением Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича. Вместо Высокого Государственного Совета, состоявшего ровно из 89 персон, решено было проводить еженедельные Совещания Высокого Государственного Совета в узком составе, дабы не омрачать многих лет правления Его Императорского Величества Всероссийского монарха Николая II Александровича "смутительными законодательными актами". Государственный орган сей было указано называть Советом государственной безопасности, собираемым "еженедельно по четвергам от 11 часов 00 минут до 16 часов 00 минут в Большом Императорском Дворце в Георгиевском зале на время пребывания государства в смутном периоде, коий непременно случается в государстве при отставлении Высшего правителя или при суде над Высшим правителем. Совет государственной безопасности предполагается собирать при участии 7 основных государственных персон, приглашаемых в Совет государственной безопасности Его Императорским Высочеством Великим князем Николаем Николаевичем по его предусмотрению". Положительно, состав Совета государственной безопасности вызвал много нареканий со стороны подданных гражданских лиц, а уж того более со стороны подданных военных персон. Персоны, опубликованные в газетах были во многом неизвестны, а некоторые и просто темны в деяниях своих. Первой персоной, вошедшей в Совет государственной безопасности и поименованной Председателем сего Совета, был объявляем Его Светлость князь Евгений Иванович Невский, персона во многом небесспорная, имевшая за своими плечами победы в уже нескольких весьма удачных и скандальных судебных процессах, в коих семейство князей Невских требовало у церкви увековечить и вознести "великие" имена князей собственного рода, кои были поношаемы в течении многих веков. Как мы помним, благодаря одному из таких скандалов, Петербургу была дарована от Совета Королевских Орденов приставка "Санкт", что с одной стороны означало, что владелец сего града при задумке и строительстве был богобоязнен и верноподданически целомудрен и во многом следовал верности деяниям и службе своему монарху, с другой же требовало от города особых обязательств по размещению в стенах своих монашеских служителей, бо город внушал Совету Королевских Орденов весьма сильные опасения, в связи со многиями спорами князей Невских с церковью. Определенно, гибель руководителя Совета Королевских Орденов герцога Рафхского герцога Ал-Ула Аль-Мхада Янбу Хина Бахра была неслучайна в те дни, как теперь сие нам уже очевидно с высоты наших лет, ибо события его гибели на долгое время остановили качественную деятельность Совета Королевских Орденов и многие из служителей наших провели многая времени в следственных комитетах Королевских Орденов собственных государств, пытаясь помочь коллегам своим в выяснении истинных убийц Великого Хранителя, и за бедами сими Совет Королевских Орденов оставил беспокойства свои об опасности города Санкт-Петербурга для монархических семей и в городе сем успел обосноваться лишь Орден Странствующих Младших Братьев и Орден Читающих Наставников. Столь малое количество смиренных подвижников, богобоязненно защищающих честь монархии впоследствии серьезно облегчило деятельность мятежников по уничтожению сторонников монархии в Санкт-Петербурге, бо предполагалось присутствие 21 монашеского ордена, коим предстояло изучение деятельности владельцев города в отношении монархии и монархических семей. Второй персоной, по мнению Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича весьма украсившей Совет государственной безопасности своим согласием, стал Его Светлость князь Аркадий Николаевич Переяславский, фигура, без сомнения, весомая и значительная, но совершенно непонятная функциональным своим расположением в совете, предполагавшем рассмотр
|
|
|
|
Вполне вероятно, говорим мы вслед нынешним событиям, что князья Невские изначально оказались весьма не честны и не чисты в отношении высшего государственного рода и на протяжении почти двухстолетий тайно и весьма дурственно могли узнавать о высших государственных решениях. Несомненно, мы не можем судить об уровне сей дурственности в дни правления Его Императорского Величества Всероссийского монарха Петра I Алексеевича, коий питал к своему детищу Ордену Мальтийского креста и к его управляющим князьям Невским невероятную слабость, но в отношении Его Императорского Величества Всероссийского монарха Николая II Александровича, боюсь, что сия дурственность проявила себя в полной мере. И хоть достаточных пространственных возможностей для нападения на высший государственный род в переданных дворцах, конечно, оставлено не было, но возможностей для наблюдения, видимо, исключать все же нельзя. Впрочем, для тайной и тихой гибели большой части русского дворянства город оказался весьма достойно подготовленным. Ох, дорого же обошлось нам нежелание Его Императорского Величества Всероссийского монарха Александра I Николаевича, величайшего из мореплавателей и адмиралов, покидать сей удобный морской форпост.
Другие главы из книги "Мемуары графа В.Ф. Фредерикса, управляющего Главной императорской квартирой в 1897-1917 гг." можно прочитать в разделе издания "Аспарагус", посвященное жизни Царя и Патриарха Алексия I: http://wisemonarchy.narod.ru/asparagus/zhitie_aleksya..
|
|
|
|
Новые иконы и новые Серафимы не способствовали развитию экономики государства, а разделенное украденное золото, не вкладываемое в экономику, но служащее для ублажения собственной пресыщенности, блистало в подвалах, ослепляя новых владельцев своих, но не насыщая желудки подданых! О, герцог Дамфрис, лишенный государственного экономического мышления, но шизофренически стремящийся продолжить свои медицинские изыскания в наиболее безопасной форме и местности! Стремящийся обезопасить себя, свою шизофрению и свои детища, более нежели укреплять сытость народа и развивать его быт и комфорт! И все же при всей своей шизофренической болезненности изобретший новую святость и новую чудодейственность, поколебавшую несколько образованнейших и мудрейших народов лишь посредством тонкой колеровки национальной идеологии, лишь частым упоминанием новых догм и лишь соотнося собственные нервные гипертрофированные жалость и униженность с тихостью и спокойствием великих неторопливых народов, коим просто чудовищным и чудовищно невозможным казалась даже сама возможность уничтожения собственного государя! Сколь велика идеология и сколь непростительны ошибки в ней! И сколь безумны были те, кто ограбив народ, воспарил в новой идеологии, но не пошел далее. Я много изучал республиканскую идеологию, в сей идеологии есть весьма положительные моменты: а) мобильность (ох, уж это новое слово изобретенное снова-таки Его Императорским Величеством Всероссийским монархом Николаем II Александровичем Рориком, как скоро прижилось оно в наших речах), подвижность в общении с народом; б) репрезентативность (хотя и невероятно дорогостоящая! что, несомненно, минус для республиканской системы) и в) достаточно качественная программа организации воспитания и стимулирования новых кадровых программ, многие из коих невозможны в условиях монархии. Вместо же всех этих чудесных новшеств, коими ныне удостоили себя Королевство Испания и Республика Франция, мы наблюдаем, что во Всероссийской монархии государство превратили в руины. Хотя, несомненно, стоит сказать, что последние пять правителей Республики Франция имели высокое дворянское происхождение, в коем не один из представленных родов не имел нареканий со стороны монархов, как то вышло с дворянами, участвовавшими в мятеже против Людовика XVIII. Но все же неразрешенным для нас, близко знавших Его Императорское Величество Всероссийский монарх Николая II Александровича, остался один вопрос, обнаруженный благодаря внимательности Его Императорского Высочества принца Людвига Растущего Созерцателя. Являлась ли статья господина Пулитцера следствием тайного ознакомления с дневниками Его Императорского Высочества Великого князя Николая Александровича, или все же сия статья была провидческой либо же проницательной в отношении стиля Николая Александровича и излюбленных им фраз. Доступ к дневникам Его Императорского Высочества на тот момент был ограничен восемью персонами, в надежности коих сомневаться было бы безумием, но так и непроясненным для всех нас оставался вопрос о незаконных, либо неуказанных государям подземелий города, выстроенного князьями Невскими. Несомненно, все три больших представительских дворца, переданные князьями Невскими в распоряжение монархической семьи в дни когда Его Императорское Величество Всероссийский монарх Петр I Алексеевич не пожелал покидать города и усадеб своих ради восхождения на трон, но двор решил переехать в Санкт-Петербург, ради сохранения могущества мужской линии государственного рода, имели свои тайны и свои особые правила безопасности. Увы, теперь мы говорим, возможно, не все сии тайны честно и безропотно были переданы князьями Невскими высшему государственному роду Рориков. Вполне вероятно, говорим мы вслед нынешним событиям, что князья Невские изначально оказались весьма не честны и не чисты в отношении высшего государственного рода и на протяжении почти двухстолетий тайно и весьма дурственно могли узнавать о высших государственных решениях. Несомненно, мы не можем судить об уровне сей дурственности в дни правления Его Императорского Величества Всероссийского
|
|
|
|
Рассказ, казавшийся нам противоестественным бредом, противоцерковным философствованием и баловством с символами, противомонархической ересью, спустя пятьдесят четыре года оказался провидческим совершенством либо же витиевато изложенным планом, а точнее манифестом сатанинского античеловеческого плана по уничтожению монархий. "Совершенство звездных каменистых волн, - почти вскричал запыхавшийся Людвиг Эйтель, вбежав к отцу: - Совершенство звездных каменистых волн! Это цитата из дневника Николая Александровича! Та статья, которую он цитирует нигде не публиковалась! Они не просто наблюдали за ним! Они ждали, когда он споткнется! И они сметут нацию своим безумием, нацию, увлекшуюся мечтаниями своего монарха! Увлекшуюся увлечениями своего монарха! Они ждали пятьдесят лет, пока нация пропитается его идеями, они решили ждать сразу! Пятьдесят лет, после которых им поверят все!" И ведь верно. И в голову нам не могло прийти, что в 1886 году господин Дамфрис запланирует преступление, в основу коего ляжет основа веры, святость. Именно, признание князя Серафима Невского святым, коего добивались господа Дамфрис, Буше и Пруне, вкладывая в сие предприятие немалые капиталы, как то мы сейчас знаем исходя из банковских тетрадей, обнаруженных в поместье герцога Вилья в Репрезе, было основным козырем мятежников в столь прекрасном и верном вере государстве, как Всероссийская монархия. 29 лет Всероссийская монархия среди прочих деяний церкви, то и дело рассматривала вечно скандально возникающие истории то князя Александра Невского, то князя Серафима Невского, то князя Иеремии Невского, якобы погубленного в Сирии, и при том сами князья Невские со всей вежливостью и скромностью отнекивались от сей компании вплоть до 1915 года и государи всех стран уже полагали заговор против "святого семейства" со стороны господина Дамфриса либо же конфликт внутри семьи. Суды с церковью об опорачивании великой истории! Научные и психологические трактаты о психологии, происхождении, воспитании и жизнедеятельности князя Серафима Невского! Я насчитал их более 28! Незаметные ручьи, точнее небольшие и незаметные потоки лавы, постепенно нарастающие на сознание и психологию целой нации, постепенно превращавшиеся в целый пласт, коему отведена была роль замены церкви, постепенно изменяющие внешний вид скалы государственности и в конечном итоге обрушившие ее, бо суть их такова, что истинный материал рушится от сих потоков, но не преображается. Несомненно, это необычайно дорого построить четыре острова в океане и от сих островов прорыть четыре неслышных тоннеля в государственные резиденции монарха, как то сделали господин Дамфрис и господин Пруне в Королевстве Мексика и Королевстве Турция! Очень дорого и очень сложно проложить тоннель, огибая Москву и почти подступая к Твери, на глубине, на коей сложно работать даже африканским Ндоробо! Но насколько сложнее даже после удачливости сих мероприятий сломить целые нации! На это и только на это господин Дамфрис потратил пятьдесят лет своей жизни и двадцать лет жизни своей семьи и самые огромные средства! Строительство же тоннелей было для него всего лишь качественной проверкой своих идей о приближении монархической морали к разрушению! Новые иконы! Они добились утверждения новых икон! Добились строительства новых соборов! Почти добились введения в школьные учебники новых легенд и рассказов! И, пожалуйста, к минуте смены государя иные Серафимы стали при дверях народных! Иные Серафимы несли мораль в общество! Да, несомненно, мятежникам нашим прежде всего повезло в том, что двадцатый век стал веком строительства новых государственных коммуникаций, коим потребовалось множество тоннелей! Но сколько дорого обходилось это государствам и на сколь долгий срок планировали они окупаемость своих вложений и как коротки были стремления оппонентов государства! Разрушение веры! Полное разрушение устоев законодательства и морали государств! Новые иконы и новые Серафимы не способствовали развитию экономики государ
|
|
|
|
И ведь не все из бесчинников вышли на белый свет под выдуманными революционными именами, как то поступили герцог Мадерский, взявший себе поименование Дантон, и принц Анри Болгарский, именовавший себя графом Гете! Основные руководители, коих я уже перечислил (Буше, Дамфрис, Куруе и Пруне) продолжали бесчинствовать лишь в пределах своих поместьев, в коем кроме несчастных крестьян после мятежа оказалось и огромное количество золота, кое искали всей Европой и миром в банках иных стран, в том числе и в богатых и денежных домах Всероссийской монархии. Злодеям оказалось весьма под руку выманивать золотой казной из своих скромных земель несчастных крестьян, чтобы устраивать свои чудовищные эксперименты, но если преступления герцогов Буше, Куруе и Пруне были обнаружены во время рейда Его Императорского Величества императора Германии Манфреда II во Францию, то имя герцога Дамфриса, оставившего свои следы во всех домах грех и преступности Королевства Франция, нам удалось обнаружить лишь сто двадцать лет спустя. Ведь не доведись услышать имя герцога Дамфрис среди знати, прибывшей на ужасный банкет по случаю отставления Его Императорского Величества Николая II в феврале 1917 года, нам никогда бы не довелось расспознать до конца всех виновников трагедий в монархических семьях. Впрочем, огромную роль в сем разоблачение сыграл и государственный порядок хранения вещественных доказательств криминальных преступлений, коий не был отменен после смены государственного строя Королевства Франция. На 98 процентах изъятых вещей, кои свидетельствовали о криминальных преступлениях мятежников в Королевстве Франция, были обнаружены дактилоскопические отпечатки пальцев герцога Эдмонда Марселя Дамфрис. К тому же, самолюбование господина Херста, а именно так и не иначе я стремлюсь называть герцога Дамфрис, в создании сказочной, можно даже сказать рождественской истории вокруг господина Серафима Невского и всей семьи князей Невских, позволило нам ухватить разбойников и бандитов за обшлаг рукава. В чем же так ошибся господин Херст в 1875 году? Хотя вряд ли ошибся, бо сию ошибку возможно нам стало распознать лишь 50 лет спустя, а именно в 1929 году юный принц Германии Людвиг Эйтель нашел необходимые ему познания в статьях господина Пулитцера. Основательно аудируя статьи господина Пулитцера и господина Херста, а также их издания, задание, коего все мы избегали, не в состоянии преодолеть отвращение перед творчеством господ Пулитцера и Дамфриса, юный Людвиг Эйтель, в действительности соответствуя своему имени выросший внимательным созерцателем, а точнее читателем, обнаружил странные логические совпадения между судьбами, сюжетами и сроками деятельности и длительности подвигов героев господ Пулитцера и Херста и многими незаконченными судебными и следственными расследованиями, касавшихся многих наших сородичей, любимых и руководителей. Первым обнаруженным совпадением, как ни удивительно и как ни трагично-прекрасно, оказалась статья, точнее рассказ "Совершенство звездных каменистых волн", написанный господином Дамфрисом в 1886 году. Воскресшая свинья с крестом на боку, коя часто оказывалась героем рассказов господина Пулитцера, в данном рассказе требовала от героя поверить в ее воскрешение после смерти и приводила себе в пример десять своих сородичей, кои тоже обзаводились крестами на своих розовых щетинистых боках, воскресая после смерти, и одновременно, требуя признавать их воскрешение, признающее воскрешение первой свиньи. Свиньи умножались и обступали героя, пока, наконец, не начали нападать на него. Целью нападения их была лишь кровь героя, кою свиньи во множестве мазали скалу и скала рушилась. После гибели героя свиньи приутихли и остались ожидать других героев, бо было необходимо 82 литра крови, чтобы разрушить скалу и очутиться у иного ее полога, где свиней ожидал их друг, человек, скроенный из свиного мяса и способный изменять свою внешность лишь по желанию свиней, но кои изменения были иногда пугающими, бо десятки свиней меняли лицо, ожидающего их одновременно и лицо искажалось до неузнаваемости. Рассказ, казавшийся нам противое
|
|
|
|